Вилла Буйе (Bouilhet) под Парижем — одна из первых и самых воздушных построек легендарного итальянского архитектора и дизайнера Джо Понти.
Вилла в Гарше стала блестящим стартом для Понти. Эту белоснежную красавицу из парижского предместья называют одной из самых красивых частных резиденций конца 1920-х годов.
Понти познакомился с Тони Буйе, хозяином виллы, на знаменитой выставке Arts Décoratifs et Industriels Modernes 1925-го года, давшей начало стилю ар-деко.
Понти с детства обладал художественными способностями. Ценя его тонкую натуру, родители определили его в школу искусств, окончив которую, он решил попробовать себя в качестве архитектора. Однако, карьеру юноши прервала Первая мировая война – он попал на фронт и с честью выдержал это испытание. Вернувшись к мирной жизни, Понти получил пост арт-директора итальянской фарфоровой мануфактуры Richard Ginori и уже в этом качестве приехал в 1925 году в Париж. Буйе, со своей стороны, был наследником мануфактуры Christofle, мастеров серебряных дел с 1830 года.
Как впоследствии вспоминала внучка Буйе Софи, знакомство с Понти было перстом судьбы. «По словам дедушки, между ними как будто пробежал электрический разряд» - рассказывает она. Ему понравились работы и стиль Понти, и он предложил тому построить для него виллу под Парижем, где у Тони был участок земли.
Понти тех лет — неоклассицист, последователь палладианства. Он благоговел перед архитектурой прошлого и мечтал создать нечто, столь же изысканное, полное стройного изящества. Он спроектировал двухэтажный особняк со строгим, белоснежным фасадом, чётко вырисовывавшимся на фоне ярко-голубого неба и зелени лужаек. Первый этаж был отдан под общественную зону, второй занимали приватные помещения. Этажи связывала изящная двухмаршевая лестница с шедеврально красивым ограждением. Второй этаж лестничным маршем делился на два крыла: главную спальню и сопутствующие помещения и гостевой (а затем детский) блок.
Когда вилла строилась, Буей не было ещё и 30. Он вёл образ жизни молодого светского льва, и вилла предназначалась для шумных вечеринок избранного общества. Плейбой Тони, всеобщий любимец, был знаком буквально со всеми: от Жана Кокто до Мана Рэя.
Понти не только построил виллу, но и спроектировал её внутреннее убранство, всё от карнизов до дверных ручек. (Тони недаром называл его «мой да Винчи). Интерьер, кстати, наследники Буйе (сейчас в доме живёт его старший сын, Альберт) полностью сохранили, понимая, какая архитектурно-декораторская жемчужина им досталась.⦁
Фасады здания Понти разметил стройными рядами окон. Ритм задаёт симметрия. Над двумя нижними окнами, обрамляющими вход, он поместил изящные разорванные фронтоны. А над входом — обрамлённую колоннами нишу. Тонкий, лёгкий декор отсылал к античным прообразам, но вместе с тем, если приглядеться, становится понятно, что это модернистская вилла, предрекающая будущий стиль архитектора.
Буйе была одним из его первых произведений. Как архитектор, Понти показал себя уже после Второй мировой войны, создав множество примечательных зданий 1960-х и во многом определив архитектурный облик послевоенной Италии и мира.
Интерьер виллы также запоминался ассоциациями с классикой. Так, потолки общей зоны кухни-столовой-гостиной, занимающей фактически весь первый этаж (не считая хозяйственных помещений и гаража), он украсил росписью в виде декоративных деталей, отсылающих к творчеству его кумира тех лет, Андреа Палладио, итальянского классициста 16 века, возрождавшего принципы античной архитектуры. Роспись Понти, однако, далека от классицизма по духу: стилизованные детали обведены жёлтыми рамками и помещены на ярко-голубой фон. Напоминает фарфор Понти для Richard Ginori тех лет.
Его, кстати, много в интерьер виллы. Так же, как произведений Понти для Christofle — ведь впоследствии Тони привлекал его и к дизайну серебряных изделий. Обстановка же в целом — самая нейтральная. Принцип один — дать интерьеру ощущение воздушности и лёгкости, не заставлять его, не перегружать. Понти этого ужасно не любил.
Вилла в целом оставляет впечатление чего-то воздушного, неземного. Неслучайно архитектор назвал её L’Ange Volant («Парящий ангел»). На этот счёт, правда, существует несколько версий. Возможно, дело не только в визуальных ассоциациях. Есть гипотеза, что название дано по местности — La Saint-Cloudienne, которое можно перевести, как «Святая в облаках». А семья считает, что дело в племяннице Понти, Карле Борлетти — архитектор считал её ангелом во плоти.
В 1928-м Понти познакомил Карлу с Тони, и она пленила плейбоя. Они поженились и счастливо жили на вилле до конца своих дней. Романтик Понти был настолько очарован их союзом, что украсил одно из своих классических произведений той эпохи, вазу для Richard Ginori (несколько лет назад, кстати, возрождённая мануфактура переиздала эти коллекции) миниатюрным изображением виллы и посвящением «Тони и Карле», с датой их знакомства.
